Традиция изображения секса зародилась, вне всяких сомнений, вместе с самим сексом, то есть попросту существовала всегда, сколько себя помнит человечество. Среди самых древних наскальных рисунков рядом со сценками охоты встречаются изображения полового акта. Отнести их к какому либо жанру или виду искусства из-за их примитивности и плохой сохранности чрезвычайно трудно, то ли это художественные эротические изображения, то ли первобытная порнография. Впрочем, с тех далеких времен человечество недалеко ушло в попытках классификации такого рода творчества.
До сих пор никто не может дать внятного ответа на вопрос, что такое эротика, а что порнография, что изображать можно и в целом пристойно, а что вроде как «грязно» и нехорошо. Множество сексологов, психологов, искусствоведов и юристов до сих пор не смогли дать четкого и однозначного определения ни отличия эротики от порнографии, ни самих этих понятий. В самых общих чертах, интуитивно, под порнографией понимается нарочитое натуралистическое изображение или описание полового акта или половых органов. Однако и сами эти определения, и тем более отношение к конкретным произведениям, в каждой стране в разное время воспринимаются очень по-разному.
Само слово «порнография» переводится с греческого как «изображение непристойностей» или «изображение шлюх». Собственно, древние греки и употребляли его именно в этом буквальном смысле — расписывали порнографическими сценками стены публичных домов, лупанариев. Причем героинями этих фресок служили обычно сами работницы заведения, т.е. это была обычная реклама.
Надо сказать, что наши предки вообще относились к сексу гораздо более естественно и спокойно, чем это происходит в наше время. Похоже, чем больше мы пытаемся определить грани между приличным и неприличным, пристойным и непристойным, эротическим и порнографическим, тем более запутываем дело и создаем сексу ореол запретности и тайны, что только способствует процветанию всяческих извращений и сексуального насилия. Как часто бывает, благие намерения борьбы за человеческую нравственность привели к совершенно противоположным результатам, и чем более ханжеская мораль насаждалась в обществе, чем более нездоровым становилось и отношение к сексу.
А ведь долгое время об этих тонко уловимых отличиях порно от непорно и якобы развращающей роли откровенных картинок никто даже и не задумывался. На Древнем Востоке к сексу относились не просто здраво и положительно, но зачастую чисто практически. Так, древние китайцы рекомендовали те или иные сексуальные практики в качестве лечебного средства при различных заболеваниях. Знаменитая «Камасутра» представляет собой скорее инструкцию по технике секса, чем возбуждающий или тем более развращающий трактат. Более того, секс во многом был предметом поклонения или способом духовного совершенствования, достаточно вспомнить концепцию тантрического секса или же индуистские храмы в Каджурахо, украшенные многочисленными скульптурами совокупляющихся разнообразыми способами людей.
Во времена античности, как упоминалось выше, фресками с изображением эротических сцен украшались сцены публичных домов, и примеры таких картин до сих пор можно увидеть в знаменитых Помпеях. Но этим дело не ограничивалось, до нас дошли многочисленные керамические сосуды, украшенные росписями более чем фривольного содержания, а фантазии древних греков и римлян при описаниях сексуальных похождений и всевозможных оргий в известной нам литературе можно только удивляться.
Во времена Возрождения порнографическое, в нынешнем понимании, искусство отнюдь не исчезло. Ученик самого Рафаэля, Джулио Романо, в пику папе Клименту VII расписал «непристойными» фресками зал в Ватикане. Несмотря на то, что их все же замазали, перед этим с них были сделаны гравюры, которые впоследствии использовались как иллюстрации к сонетам Пьетро Аретино «Любовные позиции». С таких гравюр было легко сделать копии, а развитие техники печати способствовало быстрому распространению подобных изображений. Нравы продолжали оставаться достаточно свободными, и даже знаменитый маркиз де Сад оказался за решеткой не за саму по себе натуралистичность в описании сексуальных связей, а за уж слишком откровенную извращенность. Что называется, перегнул палку.
Так продолжалось вплоть до 19го века, когда стремление сделать секс постыдным и неприличным занятием возобладало над здравым отношением к нему, и с любыми проявлениями сексуальности в искусстве принялись бороться уже юридическими методами. В свое время к суду привлекали таких ныне общепризнанных писателей, как Флобер, Золя и Бодлер, запрещали книги Джойса, Миллера, Набокова и множества других менее известных авторов. Мастерам изобразительного искусства доставалось еще больше.
Однако запрет открытого, здорового и свободного изображения чувственной стороны человеческой натуры привел лишь к пышному расцвету подпольной порнографии, действительно не отличающейся художественными достоинствами. Каждое новое техническое открытие тут же ставилось на службу порноиндустрии, так произошло и с дагерротипией, и с фотографией, и с кино, и с интернетом. Достаточно сказать, что первый порнофильм был снят всего лишь через год после «Прибытия поезда» братьев Люмьер.
Нетрудно догадаться, что бурный рост порнобизнеса впрямую связан с ханжеской борьбой за «общественную мораль», особенно расцветшей в конце 19-го- начале 20-го века. Особенно хорошо это заметно на примере США, мирового лидера в производстве и потреблении порнопродукции, где, тем не менее, до 50х годов 20-го века под запретом был не только «Декамерон» Бокаччо, но и библейская «Песнь песней», а обнаженная грудь была впервые показана в кинотеатре только в 1965 году.
Впрочем, надо сказать, что постепенно времена более естественного отношения к сексу все же возвращаются. В той или иной степени откровенное изображение секса разрешено в большинстве стран мира, за исключением мусульманских стран, Индии и Китая (увы, времена меняются), некоторых стран Латинской Америки и России (да-да). «Декамерон» или «Лолиту» можно свободно купить в любом магазине, а банальный поцелуй уже никто не назовет «демонстрацией скотской похоти, которую не в состоянии вынести цивилизованный человек», как это произошло в 1896 году после премьеры фильма «Поцелуй».
Как бы то ни было, весь мировой опыт показывает, что легализация порнографии, не говоря уже о художественном изображении секса, не только не приводит к падению нравственности и увеличению сексуальных преступлений, но напротив, способствует оздоровлению нацию и правильному отношению к естестенным человеческим чувствам.
В конце концов, что нормального может быть в запрете описания полового акта, того, чем занимается каждый из нас и о чем человек думает, пожалуй, чаще всего на свете.